Стихи Алексея Апухтина

Стихи Алексея Апухтина

Апухтин Алексей - известный русский поэт. На странице размещен список поэтических произведений, написанных поэтом. Комментируйте творчесто Алексея Апухтина.

Читать стихи Алексея Апухтина

В житейском холоде дрожа и изнывая,
Я думал, что любви в усталом сердце нет,
И вдруг в меня пахнул теплом и солнцем мая
Нежданный твой привет.


И снова образ твой, задумчивый, и милый,
И неразгаданный, царит в душе моей,
Царит с сознанием могущества и силы,
Но с лаской прежних дней.


Как разгадать тебя? Когда любви томленье
С мольбами и тоской я нес к твоим ногам
И говорил тебе: «Я жизнь, и вдохновенье,
И всё тебе отдам!» —


Твой беспощадный взор сулил мне смерть и муку;
Когда же мертвецом без веры и любви
На землю я упал… ты подаешь мне руку
И говоришь: «Живи!»[1]

[1]Изд. 1895. Автограф в письме к П. И. Чайковскому от 25 окт. 1877 г.: «Посылаю тебе маленькое стихотворение. Если найдешь возможным, напиши музыку и перешли мне. Оно написано в счастливую минуту, и я страстно желаю петь его. Пробовал сам написать романс — не удается» (ДМЧ). Положено на музыку В. С. Муромцевским.

[...]

×

С отрадой тайною, с горячим нетерпеньем
Мы песни ждем твоей, задумчивый певец!
Как жадно тысячи сердец
Тебе откликнутся могучим упоеньем!
Художники бессмертны: уж давно
Покинул нас поэта светлый гений,
И вот «волшебной силой песнопений»
Ты воскресаешь то, что им погребено.
Пускай всю жизнь его терзал венец терновый,
Пусть и теперь над ним звучит неправый суд,
Поэта песни не умрут:
Где замирает мысль и умолкает слово,
Там с новой силою аккорды потекут…
Певец родной, ты брат поэта нам родного,
Его безмолвна ночь, твой ярко блещет день, —
Так вызови ж скорей, творец «Русалки», снова
Его тоскующую тень![1]


Конец 1860-х годов

[1]Изд. 1895. Датируется по Изд. 1898. Даргомыжский Александр Сергеевич (1813—1869) — композитор; многие его музыкальные сочинения написаны по произведениям Пушкина. Мы песни ждем твоей. Очевидно, имеется в виду работа Даргомыжского в 1860-е гг. над оперой «Каменный гость» (на текст трагедии Пушкина). «Волшебной силой песнопений» — несколько измененная строка из эпилога поэмы Пушкина «Цыганы» («Волшебной силой песнопенья»). Венец терновый, неправый суд — намеки на ст-ние Лермонтова «Смерть поэта» (1837), бывшее долгое время под запретом. «Русалка» — опера Даргомыжского на сюжет одноименной драмы в стихах Пушкина, поставленная в Петербурге в 1856 г. По свидетельству биографа Апухтина М. И. Чайковского, поэт восторженно относился к «Русалке», «не пропускал ни одного представления» (Изд. 1895. С. XXV). «Его тоскующую тень» — контаминация пушкинских строк: «Его тоскующую лень» («Евгений Онегин», гл. I) и «Его развенчанную тень» («Наполеон»).
×

П. Чайковскому


К отъезду музыканта-друга
Мой стих минорный тон берет,
И нашей старой дружбы фуга,
Все развиваяся, растет…


Мы увертюру жизни бурной
Сыграли вместе до конца,
Грядущей славы марш бравурный
Нам рано волновал сердца;


В свои мы верили таланты,
Делились массой чувств, идей…
И был ты вроде доминанты
В аккордах юности моей.


Увы, та песня отзвучала,
Иным я звукам отдался,
Я детонировал немало
И с диссонансами сжился;


Давно без счастья и без дела
Дары небес я растерял,
Мне жизнь, как гамма, надоела,
И близок, близок мой финал…


Но ты — когда для жизни вечной
Меня зароют под землей,-
Ты в нотах памяти сердечной
Не ставь бекара предо мной.

[...]

×

О, что за облако над Русью пролетело,
Какой тяжелый сон в пустеющих полях!
Но жалость мощная проснулася в сердцах
И через черный год проходит нитью белой.
К чему ж уныние? Зачем бесплодный страх?
И хату бедняка, и царские палаты
Одним святым узлом связала эта нить:
И труженика дань, и креза дар богатый,
И тихий звук стиха, и музыки раскаты,
И лепту юношей, едва начавших жить.
Родник любви течет на дне души глубоком,
Как пылью, засорен житейской суетой…
Но туча пронеслась ненастьем и грозой,-
Родник бежит ручьем. Он вырвется потоком,
Он смоет сор и пыль широкою волной.

×

Ответ на послание


Напрасно дружеским обухом
Меня ты думаешь поднять…
Ну, можно ли с подобным брюхом
Стихи без устали писать?
Мне жить приятней неизвестным,
Я свой покой ценю как рай…
Не называй меня небесным
И у земли не отнимай!


Апрель 1870

[...]

×

1


Видок печальный, дух изгнанья,
Коптел над «Северной пчелой»,
И лучших дней воспоминанья
Пред ним теснилися толпой,
Когда он слыл в всеобщем мненье
Учеником Карамзина
И в том не ведала сомненья
Его блаженная душа.
Теперь же ученик унылый
Унижен до рабов его,
И много, много… и всего
Припомнить не имел он силы.


2


В литературе он блуждал
Давно без цели и приюта;
Вослед за годом год бежал,
Как за минутою минута,
Однообразной чередой.
Ничтожной властвуя «Пчелой»,
Он клеветал без наслажденья,
Нигде искусству своему
Он не встречал сопротивленья —
И врать наскучило ему.


3


И непротертыми глазами
На «Сын Отечества» взирал,
Масальский прозой и стихами
Пред ним, как жемчугом, блистал.
А Кукольник, палач банкротов,
С пивною кружкою в руке,
Ревел — а хищный Брант и Зотов,
За ним следя невдалеке,
Его с почтеньем поддержали.
И Феба пьяные сыны
Среди пустынной тишины
Его в харчевню провожали.
И дик, и грязен был журнал,
Как переполненный подвал…
Но мой Фиглярин облил супом
Творенья друга своего,
И на челе его преглупом
Не отразилось ничего.


4


И вот пред ним иные мненья
В иных обертках зацвели:
То «Библиотеку для чтенья»
Ему от Греча принесли.
Счастливейший журнал земли!
Какие дивные рассказы
Брамбеус по свету пустил
И в «Библиотеку» вклеил.
Стихи блестящи, как алмазы,
И не рецензию, а брань
Глаголет всякая гортань.
Но, кроме зависти холодной,
Журнала блеск не возбудил
В душе Фиглярина бесплодной
Ни новых чувств, ни новых сил.
Всего, что пред собой он видел,
Боялся он, всё ненавидел.[1]


1856 или 1857

[1]Печ. впервые по СпХ, где ст-ние помещено в разделе «Прибавления. Непризнанные стихотворения». Датируется предположительно по содержанию. Сатира Апухтина, в которой пародически используются строфы поэмы Лермонтова «Демон», направлена против реакционных журналистов 1850-х гг.: редактора газеты «Северная пчела» Булгарина Фаддея Венедиктовича (1789—1859); его прозвища: Видок, Фиглярин, свою литературную деятельность в 1820-е гг. начинал как писатель с либеральным уклоном; сподвижника и соредактора Булгарина Греча Николая Ивановича (1787— 1867) и редактора «Библиотеки для чтения» Сенковского Осипа Ивановича (1800—1858), известного под псевдонимом Барон Брамбеус. Карамзин Николай Михайлович (1766—1826) — писатель, историк, сторонник либеральных реформ. Масальский Константин Петрович (1802—1861) в 1847—1852 гг. был редактором консервативного журнала «Сын Отечества»., Кукольник Нестор Васильевич (1809—1868) — плодовитый драматург, литератор, издатель. Брант Леопольд Васильевич — романист, журналист, сотрудник «Северной пчелы». Зотов Владимир Рафаилович (1821—1896) — писатель, журналист, сотрудник «Северной пчелы», «Сына Отечества». Феб — см. примеч. 9.

[...]

×

Уставши на пути, тернистом и далеком,
Приют для отдыха волшебный создал ты.
На всё минувшее давно спокойным оком
Ты смотришь с этой высоты.
Пусть там внизу кругом клокочет жизнь иная
В тупой вражде томящихся людей, —
Сюда лишь изредка доходит, замирая,
Невнятный гул рыданий и страстей.
Здесь сладко отдохнуть. Всё веет тишиною,
И даль безмерно хороша,
И, выше уносясь доверчивой мечтою,
Не видит ничего меж небом и собою
На миг восставшая душа.[1]


Июнь 1873
Киев

[1]М. О. Семенов. Воспоминание об А. Н. Муравьеве. Киев, 1875. — Изд. 1895. Семенов пишет: «В июне 1873 г., проездом через Киев, знакомый А. Н. Муравьева Апухтин оставил на память стихи, посвященные А. Н.» (С. 134). Муравьев Андрей Николаевич (1806— 1874) — писатель, автор книг по истории религии и церкви, жил в Киеве неподалеку от Андреевской церкви, на холме, откуда открывался прекрасный вид на город.
×

Боже, в каком я теперь упоении
С «Вестником Русским» в руках!
Что за прелестные стихотворения,
Ах!


Там Данилевский и А. П. таинственный,
Майков — наш флюгер-поэт,
Лучше же всех несравненный, единственный —
Фет.


Много бессмыслиц прочтешь патетических,
Множество фраз посреди,
Много и рифм, а картин поэтических
Жди!


18 февраля 1858

[...]

×

Нет, над письмом твоим напрасно я сижу,
Тебя напрасно проклинаю,
Увы! там адреса нигде не нахожу,
Куда писать тебе, не знаю.
Не посылать же мне «чрез Феба на Парнас»…
Во-первых, имени такого,
Как Феб иль Аполлон, и в святцах нет у нас
(Нельзя ж святым считать Попова),
А во-вторых, Парнас высок, и на него
Кривые ноги почтальона
Пути не обретут, как не обрел его
Наш критик Пухты и Платона…
Что делать? Не пишу. А много б твой «поэт»
Порассказал тебе невольно:
Как потерял он вдруг и деньги и билет,
Попавши в град первопрестольный;
Как из Москвы, трясясь, в телеге он скакал
С певцом любви, певцом Украины,
Как сей певец ему секретно поверял
Давно известные всем тайны.
Как он, измученный, боялся каждый миг
Внезапной смерти от удара,
Как, наконец, пешком торжественно достиг
Полей роскошных Павлодара;
Как он ничем еще не занялся пока
И в мирной лени — слава Богу!-
Энциклопедию, стихи обоих «К»-
Всё забывает понемногу;
Но как друзей своих, наперекор судьбе,
Он помнит вечно, и тоскует,
За макаронами мечтает о тебе,
А за «безе» тебя целует,
Как, разорвав вчера тетрадь стихов своих,
Он крикнул, точно Дон-Диего:
Спаси его, Господь, от пакостей таких,
Как ты спасал его от Лего!


5 июля 1857

×

Опять в моей душе тревоги и мечты,
И льется скорбный стих, бессонницы отрада…
О, рви их поскорей — последние цветы
Из моего поблекнувшего сада!
Их много сожжено случайною грозой,
Размыто ранними дождями,
А осень близится неслышною стопой
С ночами хмурыми, с бессолнечными днями.
Уж ветер выл холодный по ночам,
Сухими листьями дорожки покрывая;
Уже к далеким, теплым небесам
Промчалась журавлей заботливая стая,
И между липами, из-за нагих ветвей
Сквозит зловещее, чернеющее поле…
Последние цветы сомкнулися тесней…
О, рви же, рви же их скорей,
Дай им хоть день еще прожить в тепле и холе!


1860

×

Я видел, видел их… Исполненный вниманья,
Я слушал юношей, и жен, и стариков,
А вкруг меня неслись свистки, рукоплесканья
И гул несвязных голосов.
Но что ж! Ни Лазарев, то яростный, то нежный,
Ни даже пламенный Серов
Не вызвали б моей элегии мятежной
И гармонических стихов.
Я молча бы прошел пред их гремящей славой…
Но в утро то мой юный ум
Пленял иной художник величавый,
Иной властитель наших дум.
То был великий Дютш, по музыке приятной
Всем гениям возвышенный собрат;
Происхождением — германец, вероятно,
Душою — истинный кроат.
Но Боже, Боже мой! как шатко все земное!
Как гений глубоко способен упадать!
Он позабыл сердец сочувствие святое,
Он Лазарева стал лукаво порицать.
И вдруг — от ужаса перо мое немеет!-
Маэстро закричал, взглянувши на него:
«Соперница» твоя соперниц не имеет,
Уж хуже нету ничего!"
Смутился Дютш. Смутилося собранье,
Услышав эти словеса,
И громче прежнего неслись рукоплесканья
И завывали голоса.


Между декабрем 1860 и апрелем 1861

×

Хоть стих наш устарел, но преклони свой слух
И знай, что их уж нет, когда-то бодро певших,
Их песня замерла, и взор у них потух,
И перья выпали из рук окоченевших!


Но смерть не всё взяла. Средь этих урн и плит
Неизгладимый след минувших дней таится;
Все струны порвались, но звук еще дрожит,
И жертвенник погас, но дым еще струится.


Конец 1860-х годов

[...]

×

Еще свежа твоя могила,
Еще и вьюга с высоты
Ни разу снегом не покрыла
Ее поблекшие цветы;
Но я устал от жизни этой,
И безотрадной и тупой,
Твоим дыханьем не согретой,
С твоими днями не слитой.


Увы! ребенок ослепленный,
Иного я от жизни ждал:
В тумане берег отдаленный
Мне так приветливо сиял.
Я думал: счастья, страсти шумной
Мне много будет на пути…
И, боже! как хотел, безумный,
Я в дверь закрытую войти!


И я поплыл… Но что я видел
На том желанном берегу,
Как запылал, возненавидел,-
Пересказать я не могу.
И вот, с разбитою душою,
Мечту отбросивши свою,
Я перед дверью роковою
В недоумении стою.
Остановлюсь ли у дороги,
С пустой смешаюсь ли толпой,
Иль, не стерпев души тревоги,
Отважно кинусь я на бой?
В борьбе неравной юный воин,
В боях неопытный боец,-
Как ты, я буду ль тверд, спокоен,
Как ты, паду ли наконец?


О, где б твой дух, для нас незримый,
Теперь счастливый ни витал,
Услышь мой стих, мой труд любимый:
Я их от сердца оторвал!
А если нет тебя… О, боже!
К кому ж идти? Я здесь чужой…
Ты и теперь мне всех дороже
В могиле темной и немой.


13 августа 1859

[...]

×

Чудный гений! В тьму пучин
Бросил стих свой исполин…
Шею вывернув Пегасу,
Музу вздевши на аркан,
В тропы лбом, пятой к Парнасу,
Мощный скачет великан.


14 ноября 1855

×

Окно отворено… Последний луч заката
Потух… Широкий путь лежит передо мной;
Вдали виднеются рассыпанные хаты;
Акации сплелись над спящею водой;
Всё стихло в глубине разросшегося сада…
Порой по небесам зарница пробежит;
Протяжный звук рогов скликает с поля стадо
И в чутком воздухе далеко дребезжит.
Яснее видит ум, свободней грудь трепещет,
И сердце, полное сомненья, гонит прочь…
О, скоро ли луна во тьме небес заблещет
И трепетно сойдет пленительная ночь!..


15 июля 1855

×

Птичкой ты резвой росла,
Клетка твоя золоченая
Стала душна и мала.
Старая няня ученая
Песню твою поняла.


Что тебе угол родной,
Матери ласки приветные!
Жизни ты жаждешь иной.
Годы прошли незаметные…
Близится день роковой.


Ярким дивяся лучам,
Крылья расправив несмелые,
Ты улетишь к небесам…
Тучки гуляют там белые,
Воля и солнышко там!


В келье забытой твоей
Жизнь потечет безотрадная…
О, ты тогда пожалей,
Птичка моя ненаглядная,
Тех, кто останется в ней!


1878

[...]

×

Как на Божий мир, премудрый и прекрасный,
Я взгляну прилежней думой беспристрастной,


Точно будто тщетно плача и тоскуя,
У дороги пыльной в знойный день стою я…


Тянется дорога полосою длинной,
Тянется до моря… Всё на ней пустынно!


Нет кругом деревьев, лишь одни кривые
Высятся печально вехи верстовые;


И по той дороге вдаль неутомимо
Идут пешеходы мимо всё да мимо.


Что у них за лица? С невеселой думой
Смотрят исподлобья злобно и угрюмо;


Те без рук, другие глухи, а иные
Идут спотыкаясь, точно как слепые.


Тесно им всем вместе, ни один не может
Своротить с дороги — всех перетревожит…


Разве что телега пробежит порою,
Бледных трупов ряд оставя за собою…


Мрут они… Телега бедняков сдавила —
Что ж! Не в первый раз ведь слабых давит сила;


И телеге тоже ведь не меньше горя:
Только поскорее добежит до моря…


И опять всё смолкнет… И всё мимо, мимо
Идут пешеходы вдаль неутомимо,


Идут без ночлега, идут в полдень знойный,
С пылью поднимая гул шагов нестройный.


Где ж конец дороги?
За верстой последней,
Омывая берег у скалы соседней,


Под лучами солнца, в блеске с небом споря,
Плещется и бьется золотое море.


Вод его не видя, шуму их не внемля,
Бедные ступают прямо как на землю;


Воды, расступаясь, путников, как братьев,
Тихо принимают в мертвые объятья,


И они всё так же злобно и угрюмо
Исчезают в море без следа и шума.


Говорят, что в море, в этой бездне чудной,
Взыщется сторицей путь их многотрудный,


Что за каждый шаг их по дороге пыльной
Там вознагражденье пышно и обильно!


Говорят… А море в красоте небесной
Также нам незримо, также неизвестно,


А мы видим только вехи верстовые —
Прожитые даром годы молодые,


Да друг друга видим — пешеходов темных,-
Тружеников вечных, странников бездомных,


Видим жизнь пустую, путь прямой и дальний
Пыльную дорогу — Божий мир печальный…


15 ноября 1856

[...]

×

Два сердца любящих и чающих ответа
Случайно встретились в пустыне черствой света,
Но долго робостью томилися они.
И вечной суетой наполненные дни,
И светской черни суд, без смысла, без пощады,
Им клали на пути тяжелые преграды;
И, словно нехотя, в тиши полей пустых
С рыданьем вырвалась святая тайна их.
С тех пор помчались дни, как сон волшебный, странный,
Преграды рушились, и близок день желанный,
Когда прекрасный сон не будет больше сном…


И ночи целые я думаю о нем,
Об этом близком дне… В тумане ожиданья
Грядущего еще не ясны очертанья,
И страстно допросить хочу я у судьбы:
Грозят ли им часы сомнений и борьбы,
Иль ждет их долгое, безоблачное счастье?
Душа моя полна тревоги и участья;
Порою злая мысль, подкравшись в тишине,
Змеиным языком нашептывает мне:
«Как ты смешон с твоим участием глубоким!
Умрешь ты, как и жил, скитальцем одиноким,
Ведь это счастие чужое, не твое!»
Горька мне эта мысль, но я гоню ее
И радуюсь тому, что счастие чужое
Мне счастья моего милей, дороже вдвое!


8 декабря 1884

[...]

×

О, удались навек, тяжелый дух сомненья,
О, не тревожь меня печалью старины;
Когда так пламенно природы обновленье
И так свежительно дыхание весны;
Когда так радостно над душными стенами,
Над снегом тающим, над пестрою толпой
Сверкают небеса горячими лучами,
Пророчат ласточки свободу и покой;
Когда во мне самом, тоски моей сильнее,
Теснят ее гурьбой веселые мечты,
Когда я чувствую, дрожа и пламенея,
Присутствие во всем знакомой красоты;
Когда мои глаза, объятые дремотой,
Навстречу тянутся к мелькнувшему лучу…
Когда мне хочется прижать к груди кого-то,
Когда не знаю я, кого обнять хочу;
Когда весь этот мир любви и наслажденья
С природой заодно так молод и хорош…
О, удались навек, тяжелый дух сомненья,
Печалью старою мне сердца не тревожь!


20 апреля 1857

×

Проснулся я… В раскрытое окно
Повеяло прохладой и цветами;
Уж солнце ходит по небу давно,
А соловей не молкнет за кустами…
Я слушаю: так песнь его полна
Тоскливого и страстного желанья,
Так радостно проносится весна,
Что кажется, на что б еще страданье?
Но мне всю ночь ужасный снился сон,
Но дважды я всё с той же грезой бился,
И каждый раз был стоном пробужден,
И после долго плакал и томился…
Мне тяжело. О нет, в немой ночи
Отраднее сносить такие грезы,
О, слишком жгут весенние лучи
Еще недавно высохшие слезы!


9 мая 1858

×

Все стихи Алексея Апухтина списком

Сборник поэзии Алексея Апухтина. Апухтин Алексей - русский поэт написавший стихи на разные темы: о дружбе, о женщине, о любви, о Родине, о судьбе, о весне, о временах года, о девушке, о жизни, о зиме, о ночи, о осени, о природе, о разлуке и России.

На сайте размещены все стихотворения Алексея Апухтина, разделенные по темам и типу. Любой стих можно распечатать. Читайте известные произведения поэта, оставляйте отзыв и голосуйте за лучшие стихи Алексея Апухтина.

Поделитесь с друзьями стихами Алексея Апухтина:
Написать комментарий к творчеству Алексея Апухтина
Ответить на комментарий