Стихи русских и зарубежных поэтов

E-Verses.ru - электронная библиотека стихотворений русских и зарубежных поэтов. Вся поэзия удобно классифицирована по авторам и различным темам.

Всеми любимые стихи были написаны давно, но все равно не теряют своей актуальности и важности в нашей жизни. С помощью поэзии Вы сможете не только найти ответы на вопросы, которые так сильно Вас тревожат, но также и замечательно провести время, понять себя, а также окружающих и дорогих Вам людей.

Поделитесь с друзьями:

Недавно читали...

Пришла —
деловито,
за рыком,
за ростом,
взглянув,
разглядела просто мальчика.
Взяла,
отобрала сердце
и просто
пошла играть —
как девочка мячиком.
И каждая —
чудо будто видится —
где дама вкопалась,
а где девица.
«Такого любить?
Да этакий ринется!
Должно, укротительница.
Должно, из зверинца!»
А я ликую.
Нет его —
ига!
От радости себя не помня,
скакал,
индейцем свадебным прыгал,
так было весело,
было легко мне.

Ты — шелест нежного листка,
Ты — ветер, шепчущий украдкой,
Ты — свет, бросаемый лампадкой,
Где брезжит сладкая тоска.


Мне чудится, что я когда-то
Тебя видал, с тобою был,
Когда я сердцем то любил,
К чему мне больше нет возврата.

Я в Париже живу как денди.
Женщин имею до ста.
Мой х*й, как сюжет в легенде,
Переходит из уст в уста.

Как много девушек хороших,
Как много ласковых имен!
Но лишь одно из них тревожит,
Унося покой и сон,
Когда влюблен.


Любовь нечаянно нагрянет,
Когда ее совсем не ждешь,
И каждый вечер сразу станет
Удивительно хорош,
И ты поешь:


— Сердце, тебе не хочется покоя!
Сердце, как хорошо на свете жить!
Сердце, как хорошо, что ты такое!
Спасибо, сердце, что ты умеешь так любить!

[...]

Мне грезились сны золотые!
Проснулся — и жизнь увидал…
И мрачным мне мир показался,
Как будто он траурным стал.


Мне виделся сон нехороший!
Проснулся… на мир поглядел:
Задумчив и в траур окутан,
Мир больше, чем прежде, темнел.


И думалось мне: отчего бы —
В нас, в людях, рассудок силен —
На сны не взглянуть, как на правду,
На жизнь не взглянуть, как на сон!

[...]

Среди холмов зеленых, где сначала
Облечена была земною тканью
Красавица, чтоб к новому страданью
Она того, кто шлет нас, пробуждала,


Свобода наша прежняя блуждала,
Как будто можно вольному созданью
Везде бывать по своему желанью
И нет силков, нет гибельного жала:


Однако в нашей нынешней неволе,
Когда невзгоды наши столь суровы,
Что гибель неизбежна в нашей доле,


Утешиться мы, бедные, готовы:
Тот, кто поймал доверчивых дотоле,
Влачит наитягчайшие оковы.

[...]

Еду по улице: люди зевают!
В окнах, в каретах, повсюду зевки,
Так и проносятся, так и мелькают,
Будто над лугом весной мотыльки.
Еду… И сам за собой замечаю:
Спал я довольно, да будто не впрок!
Рот мой шевелится… право, не знаю:
Это улыбка или зевок?

Бывало,
в поезде, в автобусе, в метро
внимательно смотрел я людям в лица:
определять по внешности
нутро
когда-то мне хотелось научиться.


Ещё любил листать
фотоальбомы:
мне лица были вовсе незнакомы,
смотрел я в них,
взволнованно дыша,
гадая,
какова у них душа…


… Теперь
мудрее отношусь к лицу и строчке,
настроен зло к провидческому дару —
о людях не сужу
по оболочке,
как не сужу о скрипке
по футляру.


Есть у меня друзья, мои коллеги —
я знаю их
ничуть не больше Веги.
Но даже тех,
с кем близок я давно,
с кем я делил беду и одеяло, с кем
жёг костры и шумно пил вино, я всё
равно их знаю
очень мало.
Да и они мне в душу проникали не
глубже, чем цыганка на вокзале.


1977

[...]

Как сладки примиренье и разлад,
Отрадна боль и сладостна досада.
В речах и в разумении — услада
И утешение и сладкий ад.


Терпи, душа, вкушая молча яд,
Бояться сладкой горечи не надо,
Тебе любовь — как высшая награда,
Возлюбленная всех милей стократ.


Спустя столетья кто-нибудь вздохнет:
«Несчастный, что он пережил, страдая,
Но как его любовь была светла».


Другой судьбу ревниво упрекнет:
«Такой красы не встречу никогда я.
О, если бы она теперь жила!»

[...]

Клочья мяса, пропитанные грязью,
В гнусных ямах топтала нога.
Чем вы были? Красотой? Безобразием?
Сердцем друга? Сердцем врага?


Перекошено, огненно, злобно
Небо падает в темный наш мир.
Не случалось вам видеть подобного,
Ясный Пушкин, великий Шекспир.


Да, вы были бы так же разорваны
На клочки и втоптаны в грязь,
Стая злых металлических воронов
И над вами бы так же вилась.


Иль спаслись бы, спрятавшись с дрожью,
По-мышиному, в норку, в чулан,
Лепеча беспомощно: низких истин дороже
Возвышающий нас обман.


1946 год

[...]

Ночь бросает звезды на пески
Поднятые сохнут якоря
Спи, пока не гаснут маяки
Спи, пока не ветренна земля.


Спят большие птицы средь лиан
Спят моржи в домах из синих льдин
Солнце спать ушло за океан
Только ты не спишь не спишь один.


Светит море, светят огоньки
Затихает сонная волна
Спи, пока не гаснут маяки
Спи, и пусть не дрогнет тишина.

[...]

Кротко озаряла комнату лампада;
Мать над колыбелью, наклонясь, стояла.
А в саду сердито выла буря злая,
Над окном деревья темные качая.


Дождь шумел, раскаты слышалися грома;
И гремел, казалось, он над крышей дома.
На малютку сына нежно мать глядела,
Колыбель качая, тихо песню пела:


«Ах, уймись ты, буря; не шумите, ели!
Мой малютка дремлет тихо в колыбели!
Ты, гроза Господня, не буди ребенка!
Пронеситесь, тучи черные сторонкой».


Спи, дитя, спокойно… Вот гроза стихает,
Матери молитва сон твой охраняет.
Завтра, как проснешься и откроешь глазки,
Снова встретишь солнце, и любовь, и ласку.

[...]

Большая ты, Россия,
и вширь и в глубину.
Как руки ни раскину,
тебя не обниму.


Ты вместе с пистолетом,
как рану, а не роль
твоим большим поэтам
дала большую боль.


Большие здесь морозы —
от них не жди тепла.
Большие были слезы,
большая кровь была.


Большие перемены
не обошлись без бед.
Большими были цены
твоих больших побед.


Ты вышептала ртами
больших очередей:
нет маленьких страданий,
нет маленьких людей.


Россия, ты большая
и будь всегда большой,
себе не разрешая
мельчать ни в чем душой.


Ты мертвых, нас, разбудишь,
нам силу дашь взаймы,
и ты большая будешь,
пока большие мы…

[...]

В чьи очи явственно взглянула
Живая Тайна естества;
Над кем вселенская листва
С плодами звездными нагнула
Колеблемую Духом сень;
Кто видел елисейский день
И кипарис, как тополь, белый;
Кто — схимой Солнца облечен —
На жертву Солнцу обречен,
Как дуб, опутанный омелой,—
Тот будет, хладный, души жечь
И, как Земли магнитный полюс,
Сердца держать и воли влечь,—
Один в миру: in Mundo Solus.


Лето 1912, Савой

Всё разрешится чистым ЛЯ,
Всё разрешится.
Ложатся под ноги поля —
Полынь, душица.
Садится бабочка на грудь,
И гнётся стебель.
Всё разрешится где-нибудь —
Не здесь, так в небе.
Не здесь, так в чистых небесах.
Не вечно бремя.
Коль ты сегодня при часах,
Скажи мне время —
Хочу узнать, когда в краю,
Где столько лиха,
Бывает тихо, как в раю,
Тепло и тихо.


1992

Уронила собака флейту,
виновато сказала что-то…
От хозяина пахло крепко,
но не флейтой пахло, не п-отом.


Пахло лимоном, духами,
пахло консервной банкой,
и ещё — чужими руками
и какой-то чужой собакой.


Читал он язык симфоний,
понимал мудрёные знаки,
а тут — ничего не понял,
лишь поводком зазвякал.


Возле немого стула
сучка с людскими глазами
завернулась в себя и уснула,
чтобы забыть наказанье…


Утром думал хозяин долго:
что же она сказала?
Нам алфавита — много,
алфавита собакам — мало.


Мы уходим к вселенскому мраку,
а загадок полна квартира…
Перевести собаку
намного сложней, чем Шекспира.


1978

[...]

Ночь. Тропа.
Луна в разгаре.
Ветки шарят по лицу.
Улеглись лесные твари,
травы сбросили
трясцу.
В речке будущие шпроты
притушили рыбий глаз.
На меня,
царя природы,
наплевать им в этот час.
В сапоге скулит печально,
ноет
старая мозоль.
Никакой я
не начальник,
пуп земли,
а также — соль…
Меж камней
и меж орясин
пробираюсь молча я,
словно старый
тарантасик
на ухабах бытия.


1970

Как дерево и медь — Фаворского полет,-
В дощатом воздухе мы с временем соседи,
И вместе нас ведет слоистый флот
Распиленных дубов и яворовой меди.


И в кольцах сердится еще смола, сочась,
Но разве сердце — лишь испуганное мясо?
Я сердцем виноват — и сердцевины часть
До бесконечности расширенного часа.


Час, насыщающий бесчисленных друзей,
Час грозных площадей с счастливыми глазами…
Я обведу еще глазами площадь всей-
этой площади с ее знамен лесами.


11 февраля 1937

[...]

Открывается дверь — и тихий
Свет расцветает в тиши.
Путник прощается с домом
И исчезает во мгле.


Как бы узнал я о свете,
Если бы ныне не он
Осторожно в него облекся,
Вырос и вышел вон.


1937

[...]

Больная девственностью, ты,
Как призрак, бродишь в старом доме,
Лелея скорбные цветы,
Тобой взращенные в содоме
Нимфоманической мечты.
Когда влюбленные коты
Хрипят в мучительной истоме,
Ты ждешь вечерней темноты.
Больная девственностью…
Окно. Далекие кресты
Пылают в предзакатном хроме,
Ты все одна — и в доме, кроме
Твоей, все комнаты пусты…
Ты плачешь, заломив персты,
Больная девственностью…


1909

Прочь от елочки хмурной,
Мимо роз и гвоздик,
До сирени лазурной
Пробегает родник.
Отдает он прохладу
И листам и цветам,
Серебрится по саду,
Потерялся вон там.
За зеленой оградой,
Где летают стрижи,
Он возник серенадой
В честь желтеющей ржи.

Край ты мой заброшенный,
Край ты мой, пустырь,
Сенокос некошеный,
Лес да монастырь.


Избы забоченились,
А и всех-то пять.
Крыши их запенились
В заревую гать.


Под соломой-ризою
Выструги стропил,
Ветер плесень сизую
Солнцем окропил.


В окна бьют без промаха
Вороны крылом,
Как метель, черемуха
Машет рукавом.


Уж не сказ ли в прутнике
Жисть твоя и быль,
Что под вечер путнику
Нашептал ковыль?

[...]

(Триолет-анафора)
Мой милый маг, моя Мария, —
Мечтам мерцающий маяк.
Мятежны марева морские,
Мой милый маг, моя Мария,
Молчаньем манит мутный мрак.
Мне метит мели мировые
Мой милый маг, моя Мария,
Мечтам мерцающий маяк!

Год написания: 1914

Кнутом и пряником. Кнутом
И сладким пряником потом.
Кнутом и сдобною ватрушкой…
А ежели кнутом и сушкой,
Кнутом и корочкой сухой?
Но вариант совсем плохой,
Когда судьба по твари кроткой —
Кнутом и плеткой, плеткой, плеткой.


1994

Когда метель кричит, как зверь —
Протяжно и сердито,
Не запирайте вашу дверь,
Пусть будет дверь открыта.


И если ляжет дальний путь
Нелегкий путь, представьте,
Дверь не забудьте распахнуть,
Открытой дверь оставьте.


И, уходя в ночной тиши,
Без лишних слов решайте:
Огонь сосны с огнем души
В печи перемешайте.


Пусть будет теплою стена
И мягкою — скамейка…
Дверям закрытым — грош цена,
Замку цена — копейка!

[...]

I


О Кэстелри, ты истый патриот.
Герой Катон погиб за свой народ,
А ты отчизну спас не подвигом, не битвой —
Ты злейшего ее врага зарезал бритвой.


II


Что? Перерезал глотку он намедни?
Жаль, что свою он полоснул последней!


III


Зарезался он бритвой, но заранее
Он перерезал глотку всей Британии.

[...]

Блеща средь полей широких,
Вон он льется!.. Здравствуй, Дон!
От сынов твоих далеких
Я привез тебе поклон.


Как прославленного брата,
Реки знают тихий Дон;
От Аракса и Евфрата
Я привез тебе поклон.


Отдохнув от злой погони,
Чуя родину свою,
Пьют уже донские кони
Арпачайскую струю.


Приготовь же, Дон заветный,
Для наездников лихих
Сок кипучий, искрометный
Виноградников твоих.


1829

[...]

Так все понятно и знакомо,
Ко всем изгибам глаз привык;
Да, не ошибся я, я — дома:
Цветы обоев, цепи книг…


Я старый пепел не тревожу, —
Здесь был огонь и вот остыл.
Как змей на сброшенную кожу,
Смотрю на то, чем прежде был.


Пусть много гимнов не допето
И не исчерпано блаженств,
Но чую блеск иного света,
Возможность новых совершенств!


Меня зовет к безвестным высям
В горах поющая весна,
А эта груда женских писем
И нежива, и холодна!


Лучей зрачки горят на росах,
Как серебром все залито…
Ты ждешь меня у двери, посох!
Иду! иду! со мной — никто!


1901

[...]

Ах, весна, твоими чарами
Околдован наш отряд.
Черепахи ходят парами
И коробками гремят.
На барханчике тюльпанчики
Не пески – цветущий луг.
Свищут суслики, тушканчики
О любви мечтают вслух.
Ураганы вместе с пылью
Ароматы к нам несут,
И бараны щиплют лилии,
И фиалки ест верблюд.
Но кончается приволье.
Зной великий настаёт.
Кустик перекати-поля
Из себя корзину вьёт.

Марина стирает белье.
В гордыне шипучую пену
Рабочие руки ее
Швыряют на голую стену.


Белье выжимает. Окно —
На улицу настежь, и платье
Развешивает.
Все равно,
Пусть видят и это распятье.


Гудит самолет за окном,
По тазу расходится пена,
Впервой надрывается днем
Воздушной тревоги сирена.


От серого платья в окне
Темнеют четыре ~ аршина
До двери.
Как в речке на дне —
В зеленых потемках Марина.


Два месяца ровно со лба
Отбрасывать пряди упрямо,
А дальше хозяйка-судьба,
И переупрямит над Камой…

[...]